Николай Шумаков, президент Союза архитекторов России, в интервью «Инвест-Форсайту» (беседовал Алексей Голяков) прямо говорит: архитекторам нужно больше полномочий. И это не просто лозунг, а попытка выровнять баланс, который сейчас смещен в сторону девелоперов и «квадратных метров».
Начнем с самого Союза. Шумаков категорически не согласен с тем, что организация стоит на месте. Да, пандемия внесла коррективы, но до 2020 года в Центральном Доме архитектора двери не закрывались — выставки, конкурсы, фестивали. Сам Шумаков в 2018–2019 годах объездил почти всю страну, проверяя работу региональных организаций. В 2020-м тоже было с десяток командировок. Организация живая. Более того, за последние два года в Союз вступило более 500 молодых архитекторов, создан Совет молодёжи, к которому подключились 32 региона. Шумаков считает, что такой организации, которая работает еще и как профсоюз (помогая морально и материально), в мире больше нет.
Но главная боль — это закон. Новый закон «Об архитектурной деятельности в РФ» должен стать стратегическим документом. Без него мы топчемся на месте. Шумаков ссылается на методологию Форсайта: если нельзя спланировать минимум на 50 лет вперед, то это не перспектива. Пока территориальное планирование не будет рассматриваться «от 50 и выше», коммерческий произвол застройщиков будет процветать. Для девелопера важны метры, а не комфорт или долгосрочные последствия.
Интересный момент с новым министром Минстроя Иреком Файзуллиным. Он 15 лет был главным архитектором Татарстана и 10 лет — министром строительства республики. Для него строительство вне архитектуры не существует. Это, по мнению Шумакова, благоприятный момент для диалога, потому что архитектура — профессия зависимая, ей нужна «сцепка» с властью и заказчиками.
Что касается «комфортной среды» — Шумаков резок. Лавочки, мощение и урны — это не главное. Комфорт определяет «большая» архитектура: жилые кварталы, промзоны, транспортная инфраструктура. Если в городе нет серьезной архитектуры, пространство не может быть комфортным.
Отдельная тема — урбанистика и образование. Шумаков отрицательно относится к форматам, которые обещают сделать архитектора за две недели или три месяца (например, некоторые программы института «Стрелка» или банковских структур). Это подмена вузовской подготовки. Нужен закон, который четко определит, кто может называться архитектором.
Про «коллег из цивилизованных стран». Шумаков вспоминает своего учителя, профессора МАРХИ Илью Лежаву (умер в 2018 году). Лежав наглядно показывал на карте: европейская страна занимает 3–5 кв. см, а российская область — ладонь. Привлекать европейцев можно, но деликатно, чтобы не превратить провинцию в клонированные безликие поселения. Стандарты комфорта едины (теплое жилье, транспорт, шаговая доступность), но условия разные. Как проектировать в Якутии с вечной мерзлотой или в сейсмических зонах? Опыт японцев может быть полезен технологически, но ментальность и реальность России требуют своих архитекторов. У нас есть свои мировые имена.
Сельская и промышленная архитектура — это вопрос экономики. Миф о том, что таунхаусы и малоэтажка дороже, — «девелоперская сказка». Экономическая выгода теряется уже на 7–9 этаже из-за роста эксплуатационных расходов. Шумаков, как архитектор, занимающийся транспортом, считает, что градостроители должны думать о транспорте. Расширение мегаполисов ведет к коллапсу. В 1950–60-е годы Ладовский, Гутнов, Лежава предлагали кластеры с развитой транспортной доступностью. Гораздо продуктивнее строить высокоскоростные железные дороги, чем заполнять Москву безликими ЖК. Три часа в пробке или три часа в комфортном электропоезде из дома, который может быть в 1000 км от Москвы? Выбор очевиден, но экономика диктует свое.
Реакция на экспертные заключения. В 90-е и начале нулевых быть честным архитектором было небезопасно. Сейчас в регионах возрождаются градостроительные и архитектурные советы. Раньше они были «головной болью» для власти, потому что архитекторы отзывали вредительские проекты, останавливали стройки, наносящие ущерб экологии и наследию. Тенденция «выше, глубже, больше, быстрее и дешевле» никуда не денется, алчность не исчезнет. Но надо действовать. Союз архитекторов организует конкурсы, слушания, экспертные заключения. Реакция власти зависит от дальновидности ее представителей.
Шумаков сравнивает ситуацию с медициной. В 90-е врачи были в нищенских условиях, но государство поддержало отрасль, и в пандемию это дало результат. Так же и с архитектурой: пока государство не встанет на защиту профессии, мы будем исполнять волю строителей. Среди девелоперов много грамотных профессионалов, для которых мнение архитектора важно. Но без закона и полномочий архитекторы остаются в тени.
Итог: архитектура — это не просто украшательство. Это вопрос безопасности, комфорта и долгосрочного планирования. И без вмешательства государства и принятия нового закона «Об архитектурной деятельности в РФ» мы будем топтаться на месте, жертвуя качеством среды ради квадратных метров.
Николай Шумаков, президент Союза архитекторов России, в интервью «Инвест-Форсайту» (беседовал Алексей Голяков) прямо говорит: архитекторам нужно больше полномочий. И это не просто лозунг, а попытка выровнять баланс, который сейчас смещен в сторону девелоперов и «квадратных метров».
Начнем с самого Союза. Шумаков категорически не согласен с тем, что организация стоит на месте. Да, пандемия внесла коррективы, но до 2020 года в Центральном Доме архитектора двери не закрывались — выставки, конкурсы, фестивали. Сам Шумаков в 2018–2019 годах объездил почти всю страну, проверяя работу региональных организаций. В 2020-м тоже было с десяток командировок. Организация живая. Более того, за последние два года в Союз вступило более 500 молодых архитекторов, создан Совет молодёжи, к которому подключились 32 региона. Шумаков считает, что такой организации, которая работает еще и как профсоюз (помогая морально и материально), в мире больше нет.
Но главная боль — это закон. Новый закон «Об архитектурной деятельности в РФ» должен стать стратегическим документом. Без него мы топчемся на месте. Шумаков ссылается на методологию Форсайта: если нельзя спланировать минимум на 50 лет вперед, то это не перспектива. Пока территориальное планирование не будет рассматриваться «от 50 и выше», коммерческий произвол застройщиков будет процветать. Для девелопера важны метры, а не комфорт или долгосрочные последствия.
Интересный момент с новым министром Минстроя Иреком Файзуллиным. Он 15 лет был главным архитектором Татарстана и 10 лет — министром строительства республики. Для него строительство вне архитектуры не существует. Это, по мнению Шумакова, благоприятный момент для диалога, потому что архитектура — профессия зависимая, ей нужна «сцепка» с властью и заказчиками.
Что касается «комфортной среды» — Шумаков резок. Лавочки, мощение и урны — это не главное. Комфорт определяет «большая» архитектура: жилые кварталы, промзоны, транспортная инфраструктура. Если в городе нет серьезной архитектуры, пространство не может быть комфортным.
Отдельная тема — урбанистика и образование. Шумаков отрицательно относится к форматам, которые обещают сделать архитектора за две недели или три месяца (например, некоторые программы института «Стрелка» или банковских структур). Это подмена вузовской подготовки. Нужен закон, который четко определит, кто может называться архитектором.
Про «коллег из цивилизованных стран». Шумаков вспоминает своего учителя, профессора МАРХИ Илью Лежаву (умер в 2018 году). Лежав наглядно показывал на карте: европейская страна занимает 3–5 кв. см, а российская область — ладонь. Привлекать европейцев можно, но деликатно, чтобы не превратить провинцию в клонированные безликие поселения. Стандарты комфорта едины (теплое жилье, транспорт, шаговая доступность), но условия разные. Как проектировать в Якутии с вечной мерзлотой или в сейсмических зонах? Опыт японцев может быть полезен технологически, но ментальность и реальность России требуют своих архитекторов. У нас есть свои мировые имена.
Сельская и промышленная архитектура — это вопрос экономики. Миф о том, что таунхаусы и малоэтажка дороже, — «девелоперская сказка». Экономическая выгода теряется уже на 7–9 этаже из-за роста эксплуатационных расходов. Шумаков, как архитектор, занимающийся транспортом, считает, что градостроители должны думать о транспорте. Расширение мегаполисов ведет к коллапсу. В 1950–60-е годы Ладовский, Гутнов, Лежава предлагали кластеры с развитой транспортной доступностью. Гораздо продуктивнее строить высокоскоростные железные дороги, чем заполнять Москву безликими ЖК. Три часа в пробке или три часа в комфортном электропоезде из дома, который может быть в 1000 км от Москвы? Выбор очевиден, но экономика диктует свое.
Реакция на экспертные заключения. В 90-е и начале нулевых быть честным архитектором было небезопасно. Сейчас в регионах возрождаются градостроительные и архитектурные советы. Раньше они были «головной болью» для власти, потому что архитекторы отзывали вредительские проекты, останавливали стройки, наносящие ущерб экологии и наследию. Тенденция «выше, глубже, больше, быстрее и дешевле» никуда не денется, алчность не исчезнет. Но надо действовать. Союз архитекторов организует конкурсы, слушания, экспертные заключения. Реакция власти зависит от дальновидности ее представителей.
Шумаков сравнивает ситуацию с медициной. В 90-е врачи были в нищенских условиях, но государство поддержало отрасль, и в пандемию это дало результат. Так же и с архитектурой: пока государство не встанет на защиту профессии, мы будем исполнять волю строителей. Среди девелоперов много грамотных профессионалов, для которых мнение архитектора важно. Но без закона и полномочий архитекторы остаются в тени.
Итог: архитектура — это не просто украшательство. Это вопрос безопасности, комфорта и долгосрочного планирования. И без вмешательства государства и принятия нового закона «Об архитектурной деятельности в РФ» мы будем топтаться на месте, жертвуя качеством среды ради квадратных метров.